Просыпаясь, он чувствовал каждую кость. Дряхлое тело, знакомое до дрожи, но всё равно каждый раз — как удар. Немо. Имя-призрак. Он был последним, кто ещё помнил вкус хлеба, испечённого руками, а не синтезаторами. Последним, кому больно было дышать.
Остальные давно забыли, что такое боль. Бессмертные, гладкие, скучающие. Они смотрели на него, как на диковинку. Их главное развлечение — его жизнь, вернее, её жалкие остатки. Каждый кашель, каждый немощный шаг — в прямом эфире.
В этот день в его келью, больше похожую на аквариум, вошёл незнакомец. Не врач, не охранник. Взгляд был слишком живым, слишком человечным. Журналист. Последний из тех, кто ещё задаёт вопросы, а не просто потребляет картинку.
Немо посмотрел на него мутными глазами. И заговорил. Тихим, прерывистым голосом он начал рассказ. Не про славу или подвиги. Про запах дождя на асфальте его детства. Про первую любовь, чьё лицо стёрлось из памяти, но не чувство потери. Про страх, который был острым и настоящим, а не постановочным элементом шоу. Он рассказывал о мире, где у всего был конец, и оттого каждый миг имел вес. О мире, который они все, бессмертные зрители, давно и добровольно променяли на вечную, бесцветную безопасность.
Он говорил, а за стенами миллионы наблюдали за каждым его вздохом, не понимая ни слова.
Отзывы